Как рядом с сезонными промыслами росли постоянные поселения Мурманского берега

Берег промыслов — не пустой берег

В исторических источниках Мурманом называли северное побережье Кольского полуострова от русско-норвежской границы до мыса Святой Нос. К середине XIX века постоянное население здесь оставалось немногочисленным, тогда как русские крестьяне приезжали ловить рыбу весной и летом. Сезонный характер приезда не означал отсутствия хозяйственной жизни: берег был местом давно существовавших промыслов.

Не начиналась здесь с XIX века и история поселений. Кола и Печенгский монастырь существовали за несколько столетий до государственной программы переселения. Исследование монастырских владений показывает, насколько тесно раннее освоение было связано с рыбными ловлями: монастырю принадлежали участки рек, озёра и морские тони — оборудованные места промысла. Эти земли были также пространством жизни и хозяйства саамов.

Поэтому «колонизация» в данном историческом контексте означает заселение и хозяйственное освоение, а не появление людей на прежде пустовавшей территории. Кольская энциклопедия относит начало такого освоения к XVI веку; официальная переселенческая политика XIX столетия стала отдельным этапом. ¹²⁴

Чем становище отличалось от колонии

Главное различие — постоянство проживания. Сезонное становище обслуживало приезжавших на промысел рыбаков; его существование само по себе ещё не доказывает, что здесь круглый год жили семьи. В проектах колонизации, напротив, речь шла об оседлых поселениях. Консул Мехелин предлагал устроить в Мотовском заливе колонию из 10–20 постоянно живущих семей рыбаков. Исследователь рыбных промыслов Николай Данилевский представлял несколько небольших поселений, где русские и норвежские промышленники могли бы обмениваться приёмами работы.

Первые колонии середины XIX века появлялись возле уже известных поморских становищ и мест сёмужьего промысла. Среди них Кольская энциклопедия называет Цып-Наволок, Печенгу, Вайда-губу и Ура-губу. Постоянное заселение Восточного Мурмана — в том числе Териберки, Рынды и Гаврилова — она относит к концу 1860-х и 1870-м годам. Эти даты характеризуют развитие колоний, а не обязательно первое появление рыбаков в соответствующих местах. ¹²

Как государство поощряло оседлость

Официальной вехой стал 1860 год: 31 августа было утверждено положение, разрешавшее норвежцам переселяться в бывший Кольский уезд Архангельской губернии. Позднее условия переселения дополнялись. Положение от 22 ноября 1868 года предоставило колонистам значительные льготы. Таким образом власти стремились привлечь на берег постоянных жителей, а не только сезонных работников.

Среди стимулов были временное освобождение от получения установленных свидетельств для торговли и промыслов, а также право рыбной ловли в реках и озёрах возле колоний. За этими мерами стоял расчёт, что хозяйственные преимущества сделают переселение привлекательным. Однако, по оценке историка Руслана Давыдова, в первые десятилетия власти чрезмерно полагались на сами льготы: специальной системы помощи колонистам на местах и контроля за ходом заселения создано не было. ¹²

Кто селился на Мурмане

Новые поселения были многонациональными. Историк Екатерина Орехова выделяет три основные группы колонистов — норвежцев, финляндцев и русских, одновременно подчёркивая условность этих обозначений. Записи о происхождении и документах переселенца не всегда точно передавали его этническую принадлежность: к «русским» могли относить разных выходцев из России, а к «норвежцам» — прибывших с норвежскими документами.

Нельзя смешивать и место выхода с подданством. Финляндия в XIX веке была Великим княжеством в составе Российской империи, поэтому всех прибывших оттуда неверно считать иностранными подданными. На побережье переселялись также карелы и саамы; состав населения был сложнее простого деления на русских и иностранцев.

По наблюдению Ореховой, русские колонисты преимущественно селились на Восточном Мурмане, а выходцы из Финляндии и Норвегии — на Западном. Это не было жёсткой границей: на западе существовали и русско-карельские поселения, в частности по берегам Печенгской губы. ²³

Новые жители и прежние права на промысел

Постоянное заселение меняло не только карту поселений, но и доступ к ресурсам. Давыдов описывает противоречие положения 1868 года: разрешение колонистам ловить рыбу возле поселений не было согласовано с уже существовавшим пользованием саамских общин. Часть сёмужьих тоней общины сдавали в аренду кольским и поморским купцам. Предоставленные переселенцам преимущества поэтому сталкивались и с интересами местных жителей, и с правами арендаторов.

Возникали и административные трудности. Иностранным переселенцам разрешалось подавать прошения на норвежском и финском языках, но чиновников, способных вести такую переписку, не хватало. Формально удобное для колонистов правило не сопровождалось достаточным языковым обеспечением управления.

И всё же сеть постоянных поселений росла. По данным Кольской энциклопедии, в 1897 году на Мурманском берегу проживали 2153 колониста. Эта цифра относится именно к колонистам, а не ко всем людям, занятым на побережье. Итогом XIX века стала не простая замена летнего промысла оседлой жизнью, а появление постоянных многонациональных поселений рядом с прежним сезонным хозяйством — со своими возможностями и конфликтами. ¹²